О людях

Продолжательница театральной династии

Прежде, чем обрести свой театр, Марина Кужелева перепробовала работу в самых разных профессиях. Была лаборанткой в художественно-промышленном институте; в качестве запрессовщицы накачивала бицепсы, перенося тонны книг на книжной фабрике; в театре им. Т. Шевченко попробовала себя в качестве художника по свету, а в ТЮЗе – в качестве бутафора. И все-таки мир театральной сценографии вернул ее в свое лоно. Последние два десятилетия в харьковском академическом театре кукол им. В. Афанасьева она – художник-постановщик, в чьей практике, кроме того, работа на сценах театров кукол и драмы Украины и России. А еще Марина – востребованный мастер прикладного искусства, чьи работы находятся сегодня в частных коллекциях от Австралии до Канады.

 

Деликатный, ранимый, интеллигентный человек, Марина Кужелева не устает удивляться, как это она смогла стать театральным художником, ведь, по ее мнению, профессия эта требует мужской закалки и волевого характера сценического ваятеля. Дочь театральных сценографов – главного художника харьковского театра им. Т. Шевченко («Березиль») Т. Медведь и художника, работающего в разных театрах страны – Николая Кужелева, - Марина, сама о том не подозревая, приобщилась к роду деятельности своих родителей еще в дошкольные годы. Отец, оформлявший тогда очередной спектакль в ТЮЗе, использовал мотивы дочкиных рисунков, перенеся их на сцену. Также Марине особенно запомнился уже подростком ею увиденный отцовский спектакль «Ричард Третий» (постановка А. Литко). Будущей художнице театра М. Кужелевой тот памятный спектакль преподнес первый урок работы с фактурой, обнаруживающей в шекспировской трагедии смысл происходящего; с почти магическими и мистическими возможностями театрального света; со сценическим костюмом, подчеркивающим характер героя. Уже в те школьные времена, Марину манил и притягивал волшебный театр. Смотреть на то, как мама в макетной мастерской творит сценические миры, подвешивая, опуская и поднимая штанкетники; малюсенькими фонарями выставляет на маленькой сцене световые точки; заполняет сцену предметами, которые «оживают» и начинают «играть», было для Марины куда более интересно, чем верить в сказки – она-то знала, что «игрушечная» сцена всегда затем превращается в настоящую.

Но разгадал в четырнадцатилетней Марине будущую кукольницу отец. Ведь она непрестанно придумывала и делала сувениры для всех знакомых семьи. Материалами для игры в художника служили краски, клей, пластилин, пенопласт, скорлупа выдутых яиц… А как-то на день рождения бабушки Марина взяла и пошила куклу!

С той поры – ранней кукольной прелюдии – М. Кужелева создала уже сотни кукол для спектаклей-сказок. Как художник, она любит яркие лаконичные, цельные краски. Такими были образы в ее раннем спектакле «Русские сказки» (режиссер О. Трусов), где кукол Марина воплотила из ярко раскрашенного поролона и цветастых платков в народном стиле.

Хочется отметить, что придя в театр, молодая художница попала в работу к самым различным, зачастую, молодым режиссерам. В какой-то степени М. Вербицкий, О. Трусов, Г. Смирнова, а также сменивший А. Иннюточкина в должности главного режиссера Е. Гимельфарб всегда настраивали Кужелеву на поиск и эксперимент.

Не случайно Марина славится как мастер художественной экзотики, ведь режиссеры неоднократно доверяли ей свои спектакли по мотивам восточных и африканских сказок. Так возникли «Сказки джунглей» М. Вербицкого, «Приключения Синдбада» Г. Смирновой и «Таинственный гиппопотам» И. Мирошниченко на сцене родного театра, а также постановка «Журавлиные перья» по грустной японской сказке о любви (на сцене Орловского театра кукол). Каждый из этих спектаклей художник открыла особенным ключиком. Например, многоярусной средой обитания ширмовой традиционной постановки «Таинственный гиппопотам» стали сочно изумрудные заросли джунглей. Для сказки «Приключения Синдбада» Марина натянула над сценой звездную карту неба со знаками зодиака, а на стол, за которым работают кукловоды, постелила шелковое «море», по мановению волшебства превращающегося в одеяние грозного джина Джудара. Один из самых удачных сегодня спектаклей театра в детском репертуаре – «Сказки джунглей» во время работы над ним стал для Марины крепким орешком. Замысел сценографии художник «увидела» сразу: золотистый с изумрудно-синими пятнами занавес из павлиньих перьев; храм, увитый лианами и дикие заросли джунглей с нежными цветами орхидеи. Зато над механизацией куклы главного героя – маленького любопытного слоненка, познающего мира в путешествиях, художнику пришлось поломать голову. Ведь нужно было не только создать запоминающийся и симпатичный ребятам образ, но и решить все технологические сложности куклы. Сказка предполагала, что только в самом конце у Слоненка вытянется хобот, а ведь в следующий раз спектакль необходимо играть с начала, сохраняя при этом интригу! А вот режиссеру захотелось, чтобы Слоненок выражал удовольствие при виде пролетающей бабочки или испуг, когда его воспитывают обитатели джунглей – и Марина разработала сложную полу мимирующую куклу. Как и все «артачившиеся» в практике художника кукольные образы, Слоненок стал ее любимейшим детищем.

Точно также – экспериментально, работали М. Кужелева с Г. Смирновой над спектаклем «Госпожа-Метелица», где наряду с выводными куклами были использованы редкие сегодня в театре кукол марионетки.

Вместе с тем, повстречавшись в начале карьеры театрального художника с таким режиссером-концептуалистом, как Е. Гимельфарб, Марина не осталась в стороне от присущих его почерку лаконичных и образных средств выразительности. В их сотворчестве родилась поэтичная и философская сказка, одинаково интересная и трогающая как детей, так и взрослых – этапный спектакль театра «Аистенок и Пугало». В первые годы Независимости Украины Кужелева могла бы повторить за великой поэтессой: «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…», ведь волшебную среду Сказки она создала… из серой веревки-пеньки. Сплетенная крючком декорация, подсвеченная золотым светом, заиграла всеми красками и бликами осеннего леса. Центральным образом было древо жизни, которое весной зацветало, осенью покрывалось багрянцем, а зимой – снеговой шапкой. Всех героев сказки художник с режиссером поместили в ветвях Чудо-древа. Любимая кукла Лиса и сейчас висит в кабинете художницы. В спектакле она была самым игривым персонажем – то действовала от своего лица, а то хитро прикидывалась боа на шее у артистки, водившей куклу в открытом приеме…

Львиная доля детского репертуара театра последних десятилетий легла на плечи Кужелевой. В соавторстве с Е. Гимельфарбом ею была придумана «Золушка», а с Д. Нуянзиным создан спектакль «Огниво». В постановке «Красная Шапочка» Л. Попов задал стиль французской оперы, а, следовательно, прием театра в театре. Предложенный художником вычурный стиль кукол в локонах и кринолинах в «бедные» 90-е приятно радовал глаз зрителя. Пришлось повозиться и с костюмом Сказочника: он должен был напоминать готический город, чьи башни устремлялись ввысь над кронами деревьев. Для желаемого результата Марина делала жатую ткань, вываривая и специально раскрашивая бязь; немало «поколдовала» и над шляпой Сказочника, ставшей в итоге самой образной и фантазийной деталью сказки.

В постоянном тандеме с режиссером О. Трусовым Марина решила спектакли «Приключения Незнайки», «Айболит», «Малыш и Карлсон», «Снежная королева». Особняком стоят в ее биографии две редакции «Золотого ключика». Для спектакля 80-х Марина сделала поэтичных, печальных кукол. В максимально лаконичном и условном образе Пьеро чувствовалась отсылка к ее, родом из детства, куклам с головками из яичной скорлупки. Настроенческой, загадочной была и красавица Мальвина. В современном спектакле О. Трусов пожелал усилить «кукольность», и все образы выиграли в яркости, потеряв в содержательности. Куклы Кужелевой узнаваемы. Чаще всего она работает с папье-маше, обрабатывая мордашки и ручки нитроэмалью и нанося на лица яркие краски.

Несмотря на верность своему театру, Марина Кужелева не раз делала сценографию и костюмы к спектаклям «на чужой территории». Хотя трудно назвать «чужой» для нее сцену театра им. Т. Шевченко. Дебютом художницы в этом театре была экспериментальная для Харькова начала 90-х абсурдистская постановка А. Балабана «Темная комната»! Пространство малой сцены Марина организовала минималистически. Место действия подвал-ловушку она передала в сценографии, центральным образом которой стал «каменный мешок». А вот спектакль «Седьмая свеча» стал для нее незабываемым подарком, символическим возращением к истокам. Тот самый режиссер А. Литко, чьим «Ричардом Третьим» Марина восторгалась девяти лет отроду и после которого запоем читала все пьесы Шекспира, доверился ей, теперь уже самостоятельному художнику, как сотворцу спектакля. Спектакль получился красивым, поэтическим, как будто крылатым. Сквозь изысканную, утонченную, казалось, и нематериальную вовсе среду – а скорее рефлексы с палитры Шагала, со сцены в зал транслировалась энергия любви и творчества, тема избранной судьбы художника.

За прошедшие десятилетия спектакли, оформленные М. Кужелевой или с костюмами по ее эскизам шли в театрах кукол, молодежных и академических драматических театрах и даже в оперной студии. Поработав с режиссерами таких разных специализаций, как Л. Нестулий (Запорожский театр кукол), О. Трусов (Тульский театр кукол), А. Михайлов (Орловский молодежный театр), И. Рывина (оперная студия Харьковского университета искусств), М. Кужелева доказала свою универсальность художника театра.

И чем больше Марине приходилось пробовать себя на дееспособность «в гостях», тем больше она понимала, как на самом деле любит свой театр кукол. Именно этот камерный театр ей, чуждой сценической гигантомании, пришелся по сердцу. Как стопроцентный человек театра, она ни на что бы его не променяла! Когда Марина окончила художественно-графический факультет педагогического университета, ей, уже опытному практику театра кукол, предлагали возглавить кафедру сценографии, которую как раз в ту пору собирались открывать в институте искусств. Марина отказалась, именно потому, что, к тому моменту уже убедилась – только театр способен дать ей гармоничную точку опоры для творчества.

Коваленко Юлия, театровед / 2011