О людях

Единство и борьба противоположностей Игоря Мирошниченко

В его творческой индивидуальности борются за первенство два начала – Печальный Ланцелот или Дон Кихот и шут-пересмешник, бес. Ярче всего в пользу такой двойственности говорит тот факт, что актер – первый в этапном спектакле театра кукол исполнитель роли благородного страдальца Мастера, сегодня играет в той же постановке Князя Тьмы Воланда. Подверженный меланхолии и сомнениям в жизни, он, зато, «обзавелся» раскрепощенной творческой ипостасью, двойником, который блистательно выступает в комедиях и капустниках, а удовольствие и толк в них актер знает, как мало кто другой в этом городе. Он разный, противоречивый. Тем и интересен – ведущий актер академического театра кукол им. В. Афанасьева Игорь Мирошниченко.

 

В театральной среде города его зовут просто «Мирон», со всей нежностью и дружественностью, вкладываемой в это прозвище. Когда речь идет о художнике, четверть века играющем на сцене, любая лобовая констатация видимых черт его личности неминуемо ведет к упрощению портрета. Все же рискну высказать мнение, что в жизни Игорь Мирошниченко мягкий, положительный персонаж.

Но ему, актеру нестандартной, запоминающейся внешности, режиссеры часто предлагают роли, где эксплуатируют в первую очередь знаковость фактуры Мирошниченко. При этом, немало злоупотребляя зловещей подсветкой этой фактуры. Актер-рекордсмен жанра по части роста, Мирон, подобно Гулливеру, вынужден бороться со своей природой, пригибаясь за ширмой кукольных спектаклей. Но это же неудобство оборачивается для него превосходством, когда речь идет о создании образов не житейского порядка. В спектакле «Декамерон» Мирошниченко превратился в Чуму, кровавую субстанцию смерти, несущую гибель на своих грандиозных алых крыльях нечеловеческого, фатумного размаха. «Бестелесность» худощавого и очень высокого актера делает его убедительным в инфернальных образах. Здесь срабатывает такая знаковая для театра кукол вещь, как диспропорция – людишки-пигмеи внизу, а могущественный Дух зла над всеми ними.

Когда Воланд-Мирошниченко впервые возникает на Патриарших прудах, идя на зрителя из глубины сцены, просто мурашки пробирают, до того величественен он в черном плаще с романтичными тяжелыми складками и с тростью в руке! Мало помнится подобных потрясений в театре, равных жуткому впечатлению от соотношения букашек – кукол Бездомного и Берлиоза, и монументального Воланда, упершегося подбородком удлиненного лица в замок рук, сжимающих набалдашник трости: «А Дьявола тоже нет?» Кажется даже, что актер мог и не злоупотреблять красной подкладкой плаща Воланда. В этом есть уже нечто избыточное, излишняя «театральщина» на фоне того, что так щедро подчеркнуто в артисте самой природой. Более всего запоминается лицо Духа, умудренного многими знаниями-многими печалями, с темным взглядом и высоким лбом, изобличающим гордый ум. Режиссер Е.Гимельфарб призывал актера играть Воланда бесом искусителем. Он – провокатор людских страстей и пороков. Поэтому интонации, тембр голоса Воланда-Мирошниченко должны принадлежать земному существу, однако, особо здравомыслящему. Так актер и играл Воланда вначале. Однако, со временем, освоившись в роли, нашел и подчеркнул в ней свою тему: человеколюбия, сострадания ироничного и гордого Воланда гениальному Мастеру и верной Маргарите. Монологом Воланда к Богу И. Мирошниченко «взрывает» финал спектакля, он выпаливает булгаковские слова с болью и яростью, припечатывая неоспоримые аргументы и подытоживая их не оставляющим надежды на примирение Добра и Зла жестом гнева. Да, такого гордеца было за что исторгнуть из Рая!

Но даже в «земных» своих образах Игорь остается из ряда вон выходящим актером труппы харьковских кукольников. Придя в этот театр сразу после «эры Афанасьева», он, по счастью, в силу окрыленности молодостью, мало вдавался в театральные дрязги. Скоро Мирон попал в экспериментальную работу О. Трусова - «Тень» Е. Шварца. Ученый-Мирошниченко в страшной сказке для взрослых поражал графической чистотой образа – ученого-поэта и нонконформиста. Убеждена, что так просто и убедительно выразить эту суть, не имея собственного душевного подкрепления чертам Ученого, было бы невозможно. По сути, образ Ученого стал прелюдией генеральной сценической линии актера. Впрочем, она была угадана и впервые раскрыта в Игоре еще вузовским мастером В. Какуриным. Студентом играя в знаковом для харьковской театральной «весны» 1980-х театре «Мадригал», Мирошниченко создал трагическую роль лейтенанта Володи в спектакле «Отпуск по ранению» по В. Кондратьеву. Уже тому, первому в его жизни главному герою, присуще было жертвенное мессианство, обостренное чувство долга перед всеми представителями своего поколения, отдавшими жизнь на войне. Думаю, что с тех самых лет у актера и сегодня – трогательная преданность идеалу группы творцов-единомышленников. «Тень» же стала спектаклем-вехой на жизненном пути актера еще и потому, что попахивала дерзкой декларацией молодых. Так или иначе, но в памятном «Тенью» 1991-м, зритель выбрал себе кумиров ближайших десятилетий. Из театра тандем И. Мирошниченко и В. Гиндина шагнул в концертно-театральную сферу. Капустники «Абстрактно-квадратного театра» прославили их далеко за пределами театра и города. Почти ежегодно собирая призовые места на фестивале капустников стран СНГ «Веселая коза» коллективно придуманные миниатюры В. Гиндина, Г. Гуриненко и И.Мирошниченко создали им репутацию творцов нового жанра внутри уже существующего – интеллектуально-парадоксального, с неповторимой интонацией капустника.

Еще Пушкин писал о том, что катастрофа неумолимо настигает поднявшегося к высотам в самый, казалось бы, счастливый миг. Случился такой крутой вираж фортуны и в биографии И. Мирошниченко и сотоварищи. После очередного необычайного успеха на «Веселой козе», харьковчане были приглашены драматургом-сатириком Григорием Гориным обсудить план сотрудничества и выступлений с программой на сцене захаровского «Ленкома». Жарким летним днем на палубе корабля звучали обнадеживающие тосты, горячо обсуждались перспективы, счастье стояло в зените… Потому трудно и страшно представить отчаяние, охватившее актеров буквально через месяц, когда сказка Золушки обернулась трауром – летом 2000 не стало Г.Горина. Думаю, то был удар из разряда тех, от которых приходят в себя всю жизнь. Однако, не вмещающийся в только лишь театральный формат талант И. Мирошниченко вынуждает его искать все новые способы выражения. К участию в капустниках добавились съемки – актер заключил контракт с развлекательным шоу «Большая разница». Для Харькова случай редкий – в Москве и Киеве своих артистов пруд пруди.

О том, как актер Мирошниченко берет на вооружение эстрадную легкость приема у Мирошниченко-шоумена и капустных дел мастера, лучше всего свидетельствует сыгранный им в мюзикле «Моя прекрасная леди» полковник Пиккеринг. По словам самого актера, в процессе работы спектакль ушел бесконечно далеко от Б. Шоу и Ф. Лоу. Снова вышел «свой» жанр. «Вина» Е. Гимельфарба заключается в том, что он дал Мирошниченко с Гиндиным полную свободу импровизации! Думаю, зрители за это только благодарны, потому что редкое удовольствие смотреть, как каждый раз по-новому Мирошниченко вышивает канву образа полковника-пуританина. Грех было не использовать дар актера: остроумно и в стиле парировать только что родившуюся шутку партнера, выдумывать все новые подтексты. У юмора Мирошниченко всегда интеллектуальная подкладка.

Без работы Игорь сидеть не любит и боится – так и расквалифицироваться можно! От этой-то недореализованности в театре в последние годы И. Мирошниченко «узаконил» свои отношения с режиссурой. Все началось с новогодних интермедий, которые у Игоря год от года получалось ставить все лучше. Вдохновленный уверенностью в нем директора театра В. Решетняка И. Мирошниченко окончил университет искусств. Получается, от судьбы не уйдешь – на заре карьеры первой специализацией Мирошниченко была режиссура культмассового сектора. Именно с таким нетипичным дипломом он сперва год проработал в ровненском театре кукол, поднабравшись опыта, с которым уже рискнул завоевывать эталонный театр кукол родного Харькова. В театре на Игоря как-то незаметно возложили все роли от автора. Он и ироничный дух театральности Бокаччо, ухмыляющийся в раскачивающемся портретном багете («Декамерон»), и грустный, философский Гоголь – странник, вечно бредущий по дорогам России («Ревизор»). Так, создавая образы «вне» сюжета, «над» ним, И. Мирошниченко подспудно готовился к режиссуре.

На сегодня в режиссуре Игоря Мирошниченко идут спектакли для детей «Гуси-лебеди», «Сказка о трех поросятах», «Снегурочка», «Таинственный гиппопотам». Выказывая верность своему принципу команды, Мирон разделил их авторство с женой, драматургом и актрисой И. Рабинович и актером, композитором Г. Гуриненко. Именно вкус к музыкальной драматургии, музыкальный «ход» во всех постановках – характерная черта режиссерского почерка Мирошниченко. В английской «Сказке о трех поросятах» Мирошниченко реализовал идею перепеть «Биттлов»; а, работая над «Снегурочкой» режиссер часами и днями отбирал предложенную звукорежиссером А. Золотухиным музыку, которая теперь, благодаря взыскательности Мирошниченко, воспринимается цельным соундтреком. Музыкальный апофеоз сказки неизменно пробирает зрителя до слез – так мощно, прекрасно он звучит в сочетании со сценической картинкой. Нет в этом ничего удивительного, ведь с музыкой, танцем Игорь в ладу по жизни. В конце 80-х, в экспериментальной постановке поляка М. Тандеры «Театрик Зеленый гусь, или не дразните публику» высоченный, как жердь, Мирон лихо плясал канкан, выбрасывая из-под пены юбок стройные ноги.

Своего режиссера Игоря Мирошниченко актеры любят за понимание им изнутри природы актерского творчества, интеллигентность, терпение в работе. В отличие от «зазвезденного» и непереносимо манерного кинорежиссера Эдика, которого Мирошниченко сыграл в комедийном сериале М. Пинтусевича «Милицейская академия», сам он – деликатный режиссер (что идет от его человеческой природы), умеет, если надо, подбодрить артистов анекдотом, театральной байкой, но зато и требует выполнения своего рисунка. Даже в этой диалектике разных театральных профессий актер и режиссер И. Мирошниченко верен двойственной линии своего творческого облика!

В последнее время актер не ограничивается только творчеством на сцене родного театра и участием в капустниках. Как исполнитель главной ультрапсихологической, изобилующей крупными планами роли в фильме Б. Шустермана «Ось Axis» (по мотивам повести Ю. Трифонова «Голубиная гибель») И. Мирошниченко стал участником нескольких престижных кинофестивалей. Сыгранный им интеллигент из коммунальной квартиры Сергей Иванович и в железном веке тоталитарного СССР сохранил чистоту устремлений средневекового паладина. Не случайна фактура одетого на нем серого свитера, напоминающего кольчугу конкистадора… Неугодный жильцам дома белый голубь с его подоконника – будто крылатая душа Сергея. Ликвидировать душу – значит убить себя как человека гуманистического образа мыслей. Так снова, после давней «Тени», напомнила о себе в творчестве актера проблема противостояния личности тоталитарному обществу. Прекрасен кадр фильма, где в живописных римских развалинах вечного города – будто потустороннего уже прибежища героя – Сергей провожает глазами уходящий в вышину огромный белый шар. А затем, поймав его, «проявляет» в нем такие странные «готические» черты лица… К слову, аналогично с приемом первого появления Воланда в спектакле, когда его изображение «соткалось» в зеркале. Сам актер шутит по поводу съемок в «Оси», что, наконец, за все жертвы в пользу занятия искусством ему предоставилась возможность в составе киногруппы бросить монетку в Фонтан Треви!

Удостоен диплома IV международного кинофестиваля «Харьковская сирень» и другой фильм того же режиссера с Мирошниченко в главной роли – «Новогодняя интермедия». Б. Шустерман снял «парафраз» на феллиниевские «Репетицию оркестра» и «8 ½», в том смысле, что дал актерам возможность высказаться от своего лица. В главной роли – образе «самого себя», актера театра, играющего новогодние интермедии, Игорь Мирошниченко не просто органичен. Ему присуща здесь максимальная концентрация. В «прорези» глаз размалеванного гримом лица вечного Деда Мороза, из-под яркой, полосатой – с бубончиками! – шапки Снежковика смотрят удивительные, бездонно трагические глаза. Жизнь артиста – движение (настойчиво повторяется в фильме мотив дверей метро и лифта). В новогодней суете хроническую усталость, горечь потери семьи моментально сменяет «боеготовность»: обязательный для Деда Мороза кураж, песни, игры и затеи! Вот только движение это сродни бегу цирковых лошадей по кругу… И потому так печален взгляд актера, играющего самого себя.

Согласившись на приглашение П. Никитина сыграть роль дьячка в спектакле «Чехов по-французски» Театра французской комедии «дель Пьеро», Игорь и предположить не мог, что за исполнение этой исключительно драматической роли его – кукольника! – будут ждать на фестивале «Театроник» сразу два диплома в номинации «лучшая мужская роль» - от официального и альтернативного жури. Чеховскую тему подхватил и развил в биографии актера Н. Осипов, режиссер театра «Новая сцена». С ним актер кардинально по-разному сыграл роль резонера Дорна уже в двух редакциях одной и той же пьесы – эпатажной авторской версии «Йа, чайка!» и элегически-меланхолической, стильной постановке «Любовь с видом на озеро». Уже после премьеры на этой сцене спектакля петербургского режиссера Алексея Янковского «С любовью не шутят» Мирошниченко получил приглашение сыграть в этом редкого для Харькова качества «режиссерском спектакле» острую, комедийную роль церковнослужителя Бридена. Драму А. де Мюссе Янковский решил как литературный театр на музыке. В задачи актера входило соразмериться с партитурой спектакля, где слово должно быть омузыкаленно и четко резонировать с репликами партнера и музыкой. Игорь не ограничился такой задачей. Целиком в рамках «формального» театра он ухитрился создать полнокровный характер амбициозного и обидчивого, кляузничающего и смехотворного наследника Гаргантюа с фактурой Дон Кихота.

Сдается, что подобные успехи игры на «чужом поле» только стимулируют новые успехи Игоря в родном театре. Вместе с тем, что богатейшая творческая натура и талант Мирошниченко, на мой взгляд, не реализованы режиссерами полностью (а каким бы он мог быть де Бержераком, д’Артаньяном, еще может стать Тартюфом!), каждая его новая роль сегодня становится событием. Исходя из острой производственной необходимости срочно введенный в спектакль-легенду «Чертова мельница» на роль Отшельника (до этого Мирошниченко с присущей ему иронией играл черта Люциуса), актер подтвердил статус мастера сцены. Каждое каноническое движение куклы было присвоено им на сто процентов, а звучащий из-за ширмы голос убеждал – таким елейным голосом может возносить молитвы только мнимый святоша! В спектакле «Огниво» режиссер Д. Нуянзин поручил актеру роль… Ведьмы. А получился из этой, на первый взгляд, странной идеи маленький театральный шедевр! Мимирующая кукла М. Кужелевой в руках Мирошниченко обрела способность вертеться, суетиться и вынюхивать, и сама ее пластика изобличила характер шкодной интриганки.

Исполнен зрелого мастерства образ, созданный Игорем в спектакле «Про принцев и принцесс» О. Дмитриевой. Голос чрезвычайно музыкального актера выводит в этом сложном музыкальном спектакле умопомрачительные фиоритуры барокковой музыки. Но главное – здесь эскизом проступил таящийся в актере до поры до времени образ Рыцаря Печального Образа. Придворный комедиант-сказочник, представляющий при помощи кукол то гротесковую и жутковатую тетушку Уну, то слезоточивого короля Добренького Рулла, а то иностранного принца-жениха, помимо этого, выражает в спектакле присущую самому актеру поэтичную тему. Именно в ней – загадка обаяния меланхолического флейтиста, роскошного трубача и галантного кавалера, танцующего церемонный придворный танец – всех тех ипостасей, на которые рассыпается образ, созданный И. Мирошниченко в этой стильной белой сказке О. Дмитриевой.

Коваленко Юлия, театровед / 2010