О людях

Харизматическая героиня с русским темпераментом

Наталья Шапошникова актриса, которая что бы ни играла — комедию, драму или трагедию, — в ее героинях черты самой Натальи не просто проступают, или угадываются, они буквально фундаментальны. С первых шагов на харьковской сцене раскрылась ее сценическая тема – исповедь души. Одинаково занятая как в вечернем, так и дневном репертуаре, Н. Шапошникова равно убедительно транслирует со сцены как образы героинь, наделенные цельностью и значительным человеческим достоинством, так и лирических или комедийных героев сказок.

 

Наташа – человек искусства в самом широком смысле этого слова. Ее детство прошло в представлениях и переездах с отцом – оркестрантом цирка. Ну а мать – педагог музыки, зародила в Наташе большую любовь к классике. Потому и сын Натальи – Федор – уже с пяти лет стал заниматься музыкой в харьковской десятилетке. А дом актрисы часто озаряют звуки музыки Чайковского и Скрябина.
Наташа – из тех актрис, которые без устали формируются как личность. Кроме детских и отроческих занятий музыкой поступлению в «театральный» предшествовал филологический факультет Луганского педуниверситета. Наташа даже метала стать писательницей. Быть может, теперь она реализует это стремление в сочинении миров своих героинь? Уверена, что и знание полновесного слова только в помощь сегодня актрисе, живущей на сцене в образах и текстах М. Булгакова, А. Чехова, Н.Лескова. В родном городе Наталья приобрела также бесценный опыт работы в радиоэфире, куда однажды ей прямо из Лондона позвонил с поздравлениями сам Сева Новгородцев! Трудно переоценить значение радийной профессии в судьбе актрисы – благодаря ей у Наташи такие естественные, бархатные, камерные интонации на сцене... Кроме того, уже поработав какое-то время в театре, Наталья почувствовала потребность охватить еще одну отрасль науки – психологию, знание и понимание которой, не только интуитивно, но и осознанно помогает насыщать актеру создаваемые образы.
В харьковский университет искусств на кукольное отделение Наталья поступила с первого раза. Уверена, это было обусловлено не только заметной на курсе красотой Наташи, но и ее незаурядным творческим внутренним миром. Человек, не приемлющий вранья, высокомерности, она сразу оценила теплую и дружественную атмосферу между мастерами - Л. Поповым, А. Иннюточкиным, Е. Гиммельфарбом, Л. Марковым – и их студентами. После окончания вуза она и муж-однокурсник Владимир получили приглашение от руководителя киевского театра С. Ефремова. Год, проведенный в столичном театре кукол, запомнился молодой специалистке бесценным созерцательным опытом – она ассистировала и наблюдала за тем, как водит куклу легенда украинской сцены Элеонора Смирнова. Конечно, горько было, что ей не давали пока самостоятельной работы в театре, воспитывая в качестве «подмастерья», зато в Киеве Наташей была приобретена еще одна профессия – она научилась шить куклы, что ей не раз впоследствии пригодилось. Всего один театральный сезон в Киеве дал ей возможность созерцать все работы драматических театров и театров кукол, самыми любимыми из которых стали для Натальи современные и ярко театральные работы Театра на Левом Берегу и утонченные спектакли М. Яремчука. С особой радостью вспоминает актриса общение со звездами киевской сцены – В. Горянским и В. Линецким.
Однако, своевременно приехавший на постановку в киевский театр Е.Гимельфарб поманил семью Шапошниковых в родной для них Харьков. И Наташа, не раздумывая, перешла в труппу театра им. В.Афанасьева, сыграв под руководством режиссера-учителя Е. Гимельфарба свои первые главные роли: Золушка, Герда, Дуняша… Отчетливо прочерчивалась линия романтической героини, скромницы, сполна награжденной за свое доброе и справедливое сердце. Спектакль «Морозко» начинался с пения Дуняши, которую актриса играла исключительно в кукольном плане. Голос Наташи передавал глубину русской песни, подкупал неделанной чистотой персонажа. Так рождалась правда художественного образа. Гораздо позже к этим первым сказочным героиням Шапошниковой примкнула трогательная Снегурочка в одноименной постановке И. Мирошниченко. Впрочем, это не значит, что главные действующие лица спектаклей для детей – сказочные зверята-ребята – остались неохваченными Наташей. Среди ее героев спектаклей для самых маленьких: Котенок («Кошкин дом»), Курочка Ряба и Заяц («Жили-были»), Бегемотиха и Страусиха («Сказки джунглей»), романтик Львенок в сказке «Таинственный гиппопотам».
Стремясь развивать актрису, Гимельфарб начал ей давать роли на сопротивление. Даже в вечернем репертуаре режиссер предложил ей ряд характерных образов, которые Наташа сыграла убедительно и разнообразно. Одним из таких уроков стала для молодой актрисы сыгранная в кукольном плане возрастная героиня Селия Пичем в «Опере нищих», благодаря которой ей довелось испытать трепет партнерства с метром сцены А. Рубинским (мистер Пичем). В кукольном плане «Декамерона» Наталья и сейчас несет на себе образы идеальных героинь. А вот в «живом плане» в этой же постановке — воплощает их полную противоположность. Играя «Благородную даму», Шапошникова смело прибегает к гротеску. Высокий «шлем» с маской скрывают ее лицо, котурны придают тяжесть походке, меняют пластику, а жесты героини выдают ее вульгарность. Фирменно низкий наташин голос становится тут откровенно грубым, изобличая похоть «дамы». Другая ее героиня – красавица Алатиель, наоборот, писклявая тараторка, ломака и жеманница. Под гимн розе-красоте актриса исполняет партию танца одной из трех квазиботтичеллиевских граций. Ее движения тут выдают характер самовлюбленной кокетки, далеко не такой кроткой, какой она хочет казаться. И если движения одной героини Шапошниковой – плавающие, а ля «умирающий лебедь», то вульгарная проходка ее другой героини – тяжелым шагом, «в рабочем порядке» к объекту своего вожделения!
Используя танцевальные и характерные данные актрисы, Е. Гимельфарб поручил ей пластически-мимические роли горничной, мальчишки, разносчика газет, портовой девки и дамы на балу в мюзикле «Моя прекрасная леди».
Сценическая тема Натальи всегда утверждалась непросто. Она – актриса дотошная, со-творец, а не исполнитель. Шапошникова никогда не позволит себе «обозначить», наживить на режиссерскую нитку образ, если он еще не созрел, не родился в ней самой. Примером тому может служить побег с репетиции вечернего спектакля «Левша», куда на роль Машки вводил актрису Гимельфарб! Роль в драматическом плане Наташе необходимо было почувствовать, прожить, а режиссер просто не давал на это времени. Гимельфарб настаивал «выдать» сцену плача по Левше – тут, сейчас и при всем честном репетирующем народе. И Наташа заперлась. Разговаривая с ней в буквальном смысле слова через дверь, режиссер-мастер недоумевал: «Я думал, ты плакать будешь! Ну, ты – Россия, тебя умом не понять!» – в сердцах отступился от переговоров он.
Шапошникова очень благодарна режиссеру, за то, что после этого случая, он всегда давал ей творить образы в индивидуальном графике: «Это был единственный режиссер, который выдержал мой несговорчивый характер. Никто больше его подвиг не повторил». А «Россия, в которую можно только верить…» все-таки аукнулась в роли Машки со всем драматическим славянским темпераментом, который до поры дремал в Наташе! После почти комедийного зачина роли: «Левша, пойдем обожаться» - произносила Машка с соблазнительными низкими интонациями, в финале спектакля потрясал нешуточный, надрывающий душу ее плач по Левше. Актриса дала истинно русское понимание жанра спектакля: трагический балаган…
Славянский темперамент отчасти наложил отпечаток и на роль Маргариты, которая послужила окончательному позиционному утверждению актрисы в труппе. В психологии есть такой термин – «харизматическая героиня». Это личность, стремящаяся, против всякой зримой логики, в эпицентр катастрофы, прокладывая тем самым путь к спасению. Вот этот-то импульс живит поступки и чувства наташиной Маргариты из этапного спектакля Гимельфарба. И, конечно, логика стремления в зону беды ей ведома. Просто это только ее, Маргариты, логика и знание: о том, что нужно восстановить попранную справедливость, спасти любимого Мастера и его великий роман. Пускай даже для этого нужно вступить в сговор с сатаной. «Я не знаю, какой моя Маргарита будет на следующем спектакле. Я не фиксирую и не прогнозирую развитие этого образа, не играю заданный образ», - ответила на вопрос о героине актриса. В Маргарите-Шапошниковой есть царственность. Она – в тягучем, с «оттяжкой», голосе, в мерцающем блеске глаз из-под густых ресниц. Когда Маргарита в одной прозрачной накидке из зеленого плюща приходит на бал к Воланду, она – Ева, прародительница женщин и воплощенная земная красота. Ослепляющее контрастирует белизна ее кожи под гирляндами плюща и темные, гранатовго отлива волосы, рассыпавшиеся по плечам. Маргарита-Шапошникова прежде всего женщина, в природе которой соблазнять, нравиться, а уж только потом – ведьма. Вместе с тем, именно королевское достоинство Маргариты является отличительной чертой ее трактовки. Не даром, Воланд говорит о ней: «Гордая женщина»! Никакой мистики в отношении к этой и другим своим ролям Наташа категорически не допускает. Равно любя их все, актриса старается держать с ролями «нейтралитет», потому что только объективность и трезвый профессионализм способствуют дальнейшей работе над ролью.
Просто-таки левитановское спокойствие, достоинство, широкое дыхание Вечности передает Н. Шапошникова в роли Марфы («Простые истории Антона Чехова» в постановке О. Дмитриевой). Роль – трагедийная вершина сегодняшнего творчества Натальи, напрочь исключает состав внешней привлекательности и романтических атрибутов. Зато идеально раскрывает присущие актрисе качества: ее выразительные медленные ритмы, величавую плавность, ее нутряной драматический темперамент, низкий красивый голос.
«Сорок лет в одной избе» с мужем Яковом (актер А. Коваль) прожила Марфа, беспрекословно метя избу и выслушивая нарекания скупердяя. Ни разу не пожалел Яков жену, не сказал ей ласкового слова. Однако, глаза актрисы, ведущей роль умирающей (точнее, угасающей) жены подчеркнуто статично, все время излучают какое-то мощное, теплое сияние, будто ее героиня знает о жизни самое важное. Лицо Марфы – кроткий и печальный лик Богородицы. Полотняная одежда, платок вокруг миловидного, молодого, нисколько не «состаренного» для этой роли лица – вот и все внешние очертания Марфы. А та загадка, которую таит ее душа, отгадывается трагическим героем А. Коваля постепенно, уже после ее ухода…
Небольшая кукла старухи в руках актрисы считывается как земная оболочка героини, кроткая терпеливица, к которой Яков привык как к данности, как к домашней утвари, но душа ее – нестареющая и прекрасная, – значительно масштабнее. Вот ее то и воплощает Наталья Шапошникова в «живом плане». Диспропорция видимого и действительного задает трагическую интонацию общения актеров и кукол. В сцене смерти Марфы звучит тоскливая скрипичная тема. Держась за два края растянутой на веревке простыни, Яков и Марфа тянут ее каждый в свою сторону, как вдруг Марфа в последний раз подается навстречу мужу, но вот уже скользит ее безжизненная, обезволенная рука по вмиг налившейся красным светом простыне. Траектория «падения» руки прочерчивает безжалостную линию, отграничивающую раз и навсегда живых от мертвых. В какой-то миг в контровом свету они оба – силуэты, как будто снова молоды. Это прощание их душ, таких, какими они были в идеальном своем воплощении.
Есть еще одно, последнее, появление Марфы в спектакле. Затосковавшему, бредящему Якову поселковые девицы («ууу, выдры!») сдаются насылающими болезни ведьмами, а кроткая Марфа – языческой красавицей русалкой. Тот танец Марфы страшен, потому что танцует она его уже в ином измерении, в вечности, босоногая, запрокидывая руки над головой, размахивая платочком, с беснующимися вокруг лица прядями волос. Рассинхронизация ритмов плывущей музыки и экстатического танца тут у режиссера концептуальная. Этот позаимствованный театром из арсенала кино прием, благодаря точному исполнению Н. Шапошниковой, пробирает зрителей на слезы. Тот же прием «несинхрона» доигрывается ею и А. Ковалем в финале, когда под звуки надрывающегося горьким весельем «жидовского оркестра», Марфа и Яков снова танцуют вместе (никак на том свете свиделись?). И танец их – такой странный, светлый, наивно несоответствующий музыке вечности, попросту напоминающий кадриль…
Наталья находит творческий аспект во всех занятиях, которым себя посвящает. На концертах «десятилетки» «болеет» за детей, талантливо играющих сложнейшую классику; читает и думает (не представляет свою жизнь без любимых книг, среди которых главный автор – Набоков!). Настал момент исключительно театральной прежде актрисе попробовать себя в кино: в фильме Б. Шустермана «Ось Axis» по повести Ю. Трифонова Шапошникова сыграла страшную женщину – аппаратчицу со стальным блеском глаз с поволокой. «Гипнотизируя» главного героя, роковая красавица Галина Аркадьевна медоточивым голосом произносит страшные слова: «Голубь ваш моему сыну готовиться мешает. Надо убрать!». От угрозы героиня переходит к действию: «Забыла вас тогда предупредить, я два раза не прошу», - с издевкой обращается к герою красавица, по чьему указанию в слишком уж «свободной» коммуналке был только что учинен обыск с изъятием. «Товарищи, свободны!» - на свой уход одним кивком головы повелительно снимает «свиту в штатском» эта номенклатурная королева! За вполне мирским образом Н. Шапошниковой удалось показать уничтожающую, сатанинскую силу страха аппарата, которому были подвержены художники советской поры.
Наталья Шапошникова – актриса, безусловно, личностно цельная. И при этом, разноплановая, постоянно растущая и совершенствующуюся, ожидающая новых ролей, способных раскрывать грани ее таланта.

Коваленко Юлия, театровед / 2012